СРО НП «МАЭ» — СРО-Э-150
В РФ начинается разработка долгосрочной стратегии развития с низким уровнем выбросов парниковых газов.
Эксперты говорят об уникальности российской ситуации — прежде всего, из-за зависимости от экспорта ископаемого топлива и энергоемких промышленных товаров. Они подчеркивают — основным стимулом для снижения эмиссии в РФ должна стать диверсификация экономики в условиях потенциально снижающегося спроса на углеводородные ресурсы в мире.
31 июля в «Деловой России» прошёл круглый стол «Стратегия с низким уровнем выбросов парниковых газов: мировой опыт и перспективы реализации в России». Как подчеркивают его организаторы, это первая попытка обсудить будущую стратегию низкоуглеродного развития с представителями ведомств, бизнеса и научно-исследовательских центров (ВШЭ, Института проблем естественных монополий, Международного центра устойчивого энергетического развития). Стратегия должна быть разработана и принята правительством к декабрю 2019 года, но работа над ней еще не начата, говорят эксперты.
Как уже сообщал “Ъ”, РФ готовится ратифицировать Парижское соглашение (ПС) в ближайшие месяцы (см. “Ъ” от 9 июля) — оно также призывает страны «сформулировать долгосрочные стратегии развития с низким уровнем выбросов». Но ратификация ПС скорее международно-политическое событие, а разработка стратегии — это вопрос модернизации и трансформации экономики, включая поиск практических мер снижения выбросов парниковых газов и модели углеродного регулирования. Пока подобные стратегии подготовили 12 стран, в том числе США, Канада, Германия, Франция, Украина,— в них прописаны долгосрочные цели по снижению выбросов до 2050 года и меры по их достижению. Отметим, что буквально неделю назад генсек ООН отправил главам правительств письмо с призывом разработать планы углеродной нейтральности к 2050 году и проинформировать ООН о планах снижения эмиссии до 7 августа (23 сентября генсек ООН проводит специальный климатический саммит в Нью-Йорке).
Сегодня на мероприятии в «Деловой России» будут обсуждать главным образом подходы к разработке и принципы долгосрочной стратегии низкоуглеродного развития. Напомним, законопроект об углеродном регулировании (см. “Ъ” от 18 марта) уже полгода находится на согласовании в правительстве.
«Важнейшие вопросы для обсуждения низкоуглеродной стратегии сейчас — это, во-первых, баланс между сохраняющейся ориентацией экономики на углеродоемкие отрасли и ее переходом на низкоуглеродные рельсы. Во-вторых, это увязка стратегии с другими стратегическими документами. В-третьих — поиск диалога, в том числе и с компаниями ТЭК и лесного сектора», — говорит один из организаторов мероприятия, представитель «Деловой России» Олег Плужников.
Игорь Макаров из ВШЭ подчеркивает, что специфика РФ «в огромной зависимости от ископаемого топлива, его экспорта, а также экспорта энергоемких промышленных товаров».
«Вдобавок, Россия уже имеет сложнейшую систему налогов и субсидий в энергетике, потому простое заимствование зарубежного опыта углеродного регулирования ей не подойдет», — полагает он.
«Никто не говорит, что переход к низкоуглеродной экономике для России будет простым и безболезненным, но если не принимать конкретных мер, последствия будут еще более неприятными — прежде всего, в связи с ограниченными возможностями роста экономики за счет традиционных ресурсных секторов», — соглашается и глава российского отдела услуг в области устойчивого развития EY Сергей Дайман.
«Мир начал переход на низкоуглеродную модель роста, и любое отставание в этом движении — угроза безопасности и технологической отсталости. РФ нужны новые драйверы роста, прежде всего в области снижения энергоемкости», — полагает директор центра энергоэффективности «XXI век» Игорь Башмаков.
Обсуждение стратегии и регулирования сейчас предлагаются в отрыве от целей снижения выбросов (минус 25–30% к 2030 году от уровня 1990 года.— “Ъ”), констатирует Игорь Макаров.
«Эта цель выполняется без каких-либо дополнительных усилий, а значит и дополнительные инструменты формально не нужны — как следствие, углеродное регулирование воспринимается бизнесом как фискальный механизм. Важно воспринимать декарбонизацию как инструмент для диверсификации экономики: возможности экспорта углеводородов, а в перспективе и углеродоемких товаров, будут сокращаться, в том числе из-за климатической политики других стран», — считает он.
